«Призрак — обычай в средние века ходить вне своего тела. Ныне не существует, кроме отдельных буржуазных стран». Так сатирик А. Бухов высмеивал в 30-е годы авторскую манеру составителей комментариев и примечаний к переводам сочинений зарубежных писателей. Впрочем, это нарочито утрированное истолкование мало отличается от тех, что послужили объектом пародии. Когда дело касалось бога, души или призраков, ключевым всегда было слово «нет»: бога нет, души нет, а разных там видений — тем более...
Когда же что-нибудь подобное встречалось в произведении советского писателя, издателей охватывал прямо-таки ужас, и принимались все меры, чтобы затушевать намеки на потустороннее. А если отдельными штрихами и упоминаниями запретных слов дело не ограничивалось — ну, скажем, видения и тени являлись толпой, — разыгрывались целые баталии с целью изъять из книги крамольное стихотворение или поэму.
Так, Алексей Сурков в свое время грудью встал на пути публикации «Поэмы без героя» Анны Юматовой. «Мир мистики и фантасмагории», «декадентский рецидив» — эти и другие приличествующие случаю слова встречаем мы в его письме главному редактору издательства «Советский писатель».
 |
| Эта сенсационная "спиритическая фотография", на которой изображен известный исследователь парапсихических явлений английский инженер Гарри Прайс рядом с таинственной женщиной-призраком, была сделана во время спиритического сеанса в 1922 году фотографом Вильямом Хоупом. |
Литературный опекун Ахматовой был крайне обеспокоен появлением призраков в первой части поэмы. Но ведь их там просто не могло не быть. Во-первых, потому, что автор вспоминает людей давно умерших (эта часть называется «Девятьсот тринадцатый год»). Во-вторых, местом, куда приходят тени из 13-го года, оказывается Белый зал работы архитектора Кваренги, «зал таинственных зеркал» в Фонтанном Доме, бывшем петербургском дворце графа Шереметева. Сочетание таких обстоятельств не только исключает какие бы то ни было фантасмагории, а буквально вынуждает поэтессу к физически точному описанию привидений.
Не удивляйтесь сказанному — современного исследователя парапсихологических явлений может привлечь в «Поэме без героя» именно своеобразный реализм сцены с призраками. В обоснованности столь парадоксального утверждения читатель убедится несколько позже. Поначалу необходимо разобраться, почему художественное сознание связывает воедино символику призраков и зеркал.
Наиболее древние из таких верований опираются на представление о зеркале как своеобразном окне в заселенный духами потусторонний мир. Убедительные подтверждения тому нашли историки материальной культуры.
Археологи, например, были озадачены почти полным отсутствием в составе славяно-русских древностей металлических зеркал. В то же время они распространены у соседних с древней Русью тюркоязычных народов Поволжья и южнорусских степей. Объяснение ученые видят в особом — на грани панического ужаса — отношении славян к душам умерших. Лишь колдуны и ведуны могли позволить себе роскошь иметь зеркала и пользоваться ими для своих целей. Но после утверждения на Руси христианства все приверженцы языческих обрядов подверглись жесточайшим гонениям. Казнили не только колдунов, ведунов и знахарей, но даже скоморохов, а принадлежавшие им вещи предавались анафеме и уничтожались. Вот почему археологи почти не находят зеркал при расколках древних славянских поселений. Отношение к этим предметам обихода изменилось лишь много столетий спустя не без влияния западной культуры. При Петре I зеркала уже были популярны среди широких слоев населения. Причин тому две: появилась новая технология, заменившая древние металлические зеркала стеклянными, а главное, из народной памяти почти стерлись представления об их связи с потусторонними духами.
Логика, закрепившая такую связь, в самом деле своеобразная, но и она допускает несложное объяснение. Приведу мнение доктора исторических наук Э. Шавкунова:
«Глядя в стоячую воду, первобытный человек не мог не заметить, что его отражение предстает перед ним в перевернутом положении, когда левая рука каким-то непостижимым образом оказывается на месте правой, а правая — на месте левой. Поскольку отражение в воде, подобно тени, оставалось неосязаемым, оно как бы не имело и материальной сущности. Отсюда был сделан логичный для того времени вывод, что в воде, где человек не мог жить, он видит отражение не плоти своей, а своего духа, принявшего его, человека, обличье».
Не счесть вариаций «зеркальной» темы в легендах и сказках. Часто повторяется такой, например, сюжет: герой прячется от царевны, но та каждый раз находит его, глядя в волшебное зеркало. Это происходит до тех пор, пока разыскиваемый не догадывается спрятаться за зеркало, где сразу становится невидимым. И тут сказочная логика не обходится без ссылки на вмешательство сил потустороннего мира. Ведь они обладают неограниченным могуществом и легко находят простого смертного, пока он находится в поле их зрения, то есть в пределах обзора, открывающегося из «внутренности» зеркала. Найдя же его, показывают царевне. В этой ситуации спрятаться от духов можно только одним способом — оказавшись за зеркалом.
Другой пример — поныне соблюдаемый обычай закрывать в помещении полотенцами зеркала, пока там находится покойник. Основа обычая та же: древняя вера, что отраженная в них душа умершего не сможет увидеть души находящихся в доме людей и увести их за собой в загробный мир.
Но вернемся к поэтам. Теперь ясно — их фантазии на тему о призраках имеют под собой глубокую социокультурную основу и разнообразные фольклорные клише. Потому-то и в XX веке зеркала продолжают существовать неразрывно с привидениями. Так что упоминание о Белом зале Фонтанного Дома в «Поэме без героя» не случайно. В двух ярусах зала — верхнем и нижнем — 26 зеркал. Многие из них противостоят друг другу, что и подсказало Ахматовой такие строчки: «Только зеркало зеркалу снится, тишина тишину сторожит». В соответствии с уходящей в седую древность традицией там разыгрывается «полночная Гофманиана», «к автору вместо того, кого ждали, приходят тени из тринадцатого года». Но среди привидений и теней появляется еще один персонаж — гость из Будущего. Он не призрак, от него, читаем мы в «Поэме без героя», «не веет летейской стужей, и в руке его теплота».
Это указание на отличие потустороннего духа от живого человека также исходит из глубокой старины. Загробный мир, место пребывания усопших, согласно представлениям древних греков и римлян, прежде всего — мир холода. «В темной обители холодного гадеса»,— сказано о нем у древнегреческого поэта Гесиода. Но ведь и во многих более поздних рассказах о привидениях упоминается та же особенность.
Историкам известно любопытное свидетельство — рассказ императора Павла. Однажды он, тогда еще великий князь, вместе с Александром Куракиным предпринял «прогулку инкогнито при лунном освещении». При повороте на одну из улиц в глубине подъезда Павел увидел высокую, худую фигуру, завернутую в плащ. Неизвестный пропустил его, когда он прошел мимо, а затем вышел из подъезда и пристроился слева, между стеной дома и великим князем. Вот фрагмент из рассказа Павла:
«Я не мог разглядеть ни одной черты его лица. Мне казалось, что ноги его, ступая на плиты тротуара, производят странный звук, как будто камень ударялся о камень. Я был изумлен, и охватившее меня чувство стало еще сильнее, когда я почувствовал ледяной холод в моем левом боку, со стороны незнакомца».
Куракин не видел призрака и не слышал звука его шагов. Позднее он уверял своего спутника, что все это было не более как сон во время ночной прогулки. Но Павел не соглашался: «Малейшая подробность этого видения памятна мне, и я по-прежнему утверждаю, что это было видение, и все связанное с ним представляется мне так же ясно, как бы это случилось вчера. Придя домой, я нашел, что мой левый бок положительно окаменел от холода, и я почувствовал некоторую теплоту лишь несколько часов спустя, хотя тотчас же лег в теплую постель...»
Теперь о фантомах потустороннего мира мы кое-что можем узнать и от ученых. Авторитеты в области парапсихологии А. Дубров и В. Пушкин включили признаки в сводную таблицу, содержащую перечень 19 подлежащих изучению явлений аномального характера (таблица приведена в книге «Парапсихология и современное естествознание», изданной авторами в 1990 году). Привидения становятся, таким образом, предметом серьезного исследовательского интереса. Физик, увлеченный подобной «мистикой», мог бы зацепиться за отмеченную выше деталь — указание на то, что призрак имеет нечто общее с холодильной камерой.
Попытку «подключить» к потустороннему феномену измерительную аппаратуру предприняли английские парапсихологи. Они установили термометрические датчики в одном старинном замке, где привидение имело обычай появляться в строго определенные дни и часы. И что же — когда призрак проследовал своим традиционным маршрутом, на пульте, куда были выведены сигналы от датчиков, ученые зарегистрировали движение холодной волны. Причем понижение температуры составило восемь-девять градусов! Выходит, метафорическое выражение «повеяло могильным холодом» имеет под собой какую-то рациональную основу.
Если данные измерений соотнести с рассказом Павла о происшествии во время ночной прогулки, то его утверждение — «левый бок положительно окаменел от холода» — надо будет признать вполне правдоподобным. Ведь, согласно его словам, призрак шел слева от него примерно в течение часа, между ними даже произошел диалог, но большую часть пути таинственный спутник проследовал в молчании.
Когда привидение становится видимым, издает звуки, с физической точки зрения это неизбежно должно сопровождаться тратой энергии. Но откуда ее взять? Логично предположить: из окружающего воздуха. Так можно было бы объяснить феномен понижения температуры в подобных, весьма странных обстоятельствах.
Надо быть отчаянно смелым исследователем, чтобы сделать чудеса объектом научного интереса. Необходимой смелостью обладает отечественный парапсихолог-экспериментатор и экстрасенс В. Сафонов, автор книг «Нить Ариадны», «Несусветная реальность». Есть у него и своя точка зрения на проблему призраков.
— Не скрывая своих попыток как-то опереться на общеизвестные достижения науки нашего времени, — пишет Сафонов, — я вместе с тем вынужден признать и существование иного мира — мира вселенной информации, в котором слитно присутствуют прошлое, настоящее и будущее. Мир, в который уходит все настоящее, с тем чтобы там продолжать свое усложнение, усовершенствование, выполняя замысел создавшего этот всеобъемлющий «компьютер».
Конечно, это лишь гипотеза, некая глобальная мировоззренческая концепция. Но наряду с попытками осмыслить странное и необычное независимо мыслящий исследователь уже давно занят накоплением и классификацией конкретных фактов. За рамками его книг остались собранные им разнообразные свидетельства о встречах с призраками.
«Мне было неполных семь лет,— сообщил один из его корреспондентов,— и наша семья жила под городом Истра Московской области. Я с товарищами играл в прятки неподалеку от дома на пустыре, где стояла копна сена. Мне выпало «водить». Ребята постарше разбежались по домам, я же, не догадываясь об их обмане, продолжал искать. Смеркалось, но было еще очень светло. Вдруг на небольшом расстоянии от себя я увидел группу людей, идущих по тропинке от дома соседей Архиповых. Я бросился их догонять, решив, что это мои сверстники. Но когда я подбежал к ним на расстояние нескольких шагов, то буквально остолбенел, так как узнал в них недавно умерших друг за другом дядю Никиту Архипова, его жену и ребенка моего возраста. Они на меня никак не отреагировали. Через секунду мое оцепенение прошло, и я бросился бежать, не оглядываясь».
Есть в коллекции Сафонова немало других историй подобного рода. Историй, по правде говоря, несколько жутковатого свойства, но не отвращал ли от них исследователей еще и глубинный подсознательный страх, наряду с опасениями за свою репутацию в научно-консервативной среде? Наверное, уникальная коллекция исследователя не пропадет даром, а станет в будущем основой свода положительных знаний, который условно можно было бы назвать «призракологией». Ее контуры как будто уже обозначились благодаря деятельности московской ассоциации «Экология непознанного».
Эксперт ассоциации Ю. Фомин проанализировал солидный массив информации, полученной во время спиритических сеансов более чем за 100 лет, и пришел к выводу: лишь около 5 процентов ее при последующей проверке подтверждается. Все остальное — результат подсознательной деятельности человека, причем люди в зависимости от своего умственного багажа и мировоззрения ссылаются на нечистую силу, разного рода святых, инопланетян, космический разум и т. п. Эта чехарда, а также банальность получаемых сведений говорят не в пользу приверженцев спиритизма и любителей «поконтачитъ» с высшими силами. Зато разбор случаев, относящихся к упомянутым 5 процентам, заставил Фомина заявить: «В качестве контрагентов спиритов выступают информационные комплексы умерших людей, которые, как показывают эксперименты, продолжают существовать после смерти человека и даже сохраняют самосознание».
О каких экспериментах речь? Имеются в виду, например, опыты психолога-гипнотизера В. Райкова, получившего поистине феноменальные результаты. Его подопытные в состоянии глубокого гипноза обретали черты характера и манеру поведения давно умерших людей, хотя в жизни ничего не знали о них, а с присущими тем личностными особенностями сходства не имели. Так что принципиальная возможность считывать и использовать какую-то информацию «с того света», по-видимому, существует.
В начале этого очерка я привел отрывок из пародийного текста сатирика: «Призрак — обычай в средние века ходить вне своего тела. Ныне не существует...»
Но что-то не хотят потусторонние духи оставаться в средневековье. Или это средневековье никак не желает расстаться с людьми? Или неведомое приоткрывается нам какой-то бездонной гранью, возле которой ходят искусство, история культуры, естественные науки, а вековечная загадка так и продолжает оставаться неразгаданной. Хорошо уже, что мы меньше хихикаем над вещами труднопостижимыми и становимся более терпимыми, более внимательными к тому, что раньше в безмыслии своем готовы были отбрасывать с порога.
Вадим Орлов.
Журнал "Чудеса и приключения", сентябрь 1992 года.
